Душа должна стремиться в Дом Солнца

У каждого из нас - свой жизненный путь. Не каждодневные хлопоты, а то, ради чего мы рождаемся на этот свет. И когда я как отдельно взятый Игорь Сукачев об этом думаю, я понять этого не могу, я могу это только принимать и относиться к себе как к человеку, который смотрит на себя со стороны. Какая-то тяжелая это штука, запутанная, когда со стороны думаешь: "Игорь Сукачев этого сделать в жизни не мог, но ведь сделал..." Как же так вышло, что с этой самой судьбой я - обыкновенный человек, в меру плохой и хороший, в меру добрый и злой, честный и бесчестный (изредка одна мера перевешивает другую и снова баланс) - стал тем, кем стал? Жизненный путь - это не всегда прямо, побросало меня в разные стороны...

О времени и славе
Ностальгия - это не про меня. Рассуждать о скоротечности времени, копаться в прошлом, оглядываясь назад, - все это тормозит сиюминутную жизнь. Я люблю смотреть на детей - как они растут, мне нравится все, что меняется. Привлекательность жизни - в ее многоликости, переменчивости. Есть то, что есть. Как писал в одном из своих романов Кортасар: "Послезавтра - это после завтра, завтра - это после сегодня. И даже сегодня еще не скоро кончится - после сейчас". Я думаю, что нас старит не время - а потери, особенно когда умирают близкие. Но смерть однолика. Поэтому она меня не интересует. Я не тот человек, который будет рассуждать о бессмертии души. Я не тот герой, который будет рассуждать по поводу собственной славы. Есть вещи абсолютно необъяснимые, и никогда мы в них не разберемся. Да и нужно ли? Разве я думал о славе, когда был мальчишкой? Я был уверен, что нет, если бы не одна история, которую я услышал, случайно включив телевизор. Это была передача обо мне: тележурналисты опрашивали моих друзей детства - каким я был, кто что помнит. На самом деле меня мало интересует, что обо мне пишут и говорят, но эту историю рассказал Слава Ольховцев, которому я верю, хотя сам ничего такого не помню. Так вот когда мы были детьми, у нас было свое дерево, на которое мы все по очереди забирались. Но однажды я не удержался и упал на землю. Мальчишки меня осмеяли. А я отряхнулся, очень серьезно на них посмотрел и сказал: "Вот вы надо мной сейчас смеетесь, а я, между прочим, скоро буду очень, очень знаменитым человеком". Эта история меня очень удивила. Почему я так сказал? Что за мысль меня тогда пронзила? Может, это пришло понимание значительности своей, что ли. Так что все разговоры о славе отменяются. На вопрос, ощущаю ли я славу, отвечу: "Нет". Я так живу каждый день: понимаю, что она есть, но при этом ее не замечаю. И в то же время мне приятно, что меня узнают. Смог бы я без этого жить? Не смог бы, потому что я таким родился. И никаким другим. Стремился ли я к славе? Делал ли что-нибудь специально? Никогда! Если называть вещи своими именами, я - самый обыкновенный мальчик, который любил делать то, что ему нравилось, и только этим всю жизнь и занимался. И ничем другим. Мне говорили: "Это делать нельзя", - а я это делал. Мне говорили: "Это нехорошо", - а я сам пытался разобраться, что такое хорошо и что такое плохо. "Кроха сын к отцу пришел, и спросила кроха..." Отец внушал мне свою правду, но у меня было право задуматься, что правильно, что нет. Делаю ли я что-то вопреки фобиям, комплексам? Да. Потому что это необходимо. Комплексы дают ощущение полноты жизни. В этом их самая главная прелесть. Это твой собственный барьер, который заложен мамой-природой.

О судьбе и жизненном пути
Все это отменяет разговоры о судьбе и приводит к странной, непостижимой вещи, которая скрывается за словом "судьба". К сожалению, слова "судьба", "карма" изрядно затасканы. В нашем языке нет соответствующего определения, которым мы могли бы охарактеризовать или определить наше жизненное предначертание. У каждого из нас - свой жизненный путь. Не каждодневные хлопоты, а то, ради чего мы рождаемся на этот свет. Жизненный путь - в нас самих. И когда я как отдельно взятый Игорь Сукачев об этом думаю, я понять этого не могу, я могу это только принимать и относиться к себе как к человеку, который смотрит на себя со стороны. Какая-то тяжелая это штука, запутанная, когда со стороны думаешь: "Игорь Сукачев этого сделать в жизни не мог, но ведь сделал..." Как же так вышло, что с этой самой судьбой я - обыкновенный человек, в меру плохой и хороший, в меру добрый и злой, честный и бесчестный (изредка одна мера перевешивает другую и снова баланс) - стал тем, кем стал? Жизненный путь - это не всегда прямо, побросало меня в разные стороны...

В омут ответственности
Мне свойственны сомнения. Бывает, прежде чем что-то сделать, я долго взвешиваю: делать - не делать. Бывает, бросаюсь как в омут головой. В омут - это касается всего основного в жизни, что составляет понятие искусства. Ведь, бросаясь в омут, у меня все равно есть тягучее время (пусть всего две минуты), но в тот момент время изменяется и начинает жить как время космическое, о котором так здорово написал Эйнштейн. Время начинает тянуться согласно другому измерению, вмещая в себя момент самооценки, момент принятия решений. Записали новую песню, а я мучительно думаю - включать ее в пластинку или нет? Нужна ли эта песня миру? Именно эта? Одна только песня - и столько ответственности. Очень многие люди относятся к тому, что я делаю, выше гамбургского счета. Каждый может заблуждаться, пойти не той тропой. Тропа кажется светлой, а она на самом деле очень даже темная, а кто-то не замечает этого и дудочкой ведет за собой детей в темный лес...

Я и кино
Когда впервые в качестве актера я попал в картину Евгения Цымбала "Защитник Седов", я не мог предположить, как кино меня закрутит. Тогда я ничего не боялся, молод был и горяч. И сейчас - горяч... но не молод. Первый режиссерский опыт - фильм "Кризис среднего возраста" по сценарию Охлобыстина случился спонтанно. У меня не было ни денег, ни времени. Через 26 дней, после того как продюсер сказал: "Снимай" - фильм был готов. 26 дней! Это был акт искусства в чистом виде. Кино - это технологический процесс, это фабрика, и на этой фабрике нужно уметь быть директором. Мой замечательный учитель Александр Наумович Митта говорил мне: "Ты должен понять, что кино - это 99 процентов фабрики и рутины и только один процент чистого таланта". Сейчас я приступил к работе над третьим фильмом в качестве режиссера - "Дом Солнца" . Я сам себя спрашиваю и отвечаю. "Почему кино?" - "А куда я сбегал с уроков математики?" - "В кино. И кино я смотрел несколько раз в неделю. Точнее, не меньше пяти раз в неделю". - "Это сколько фильмов за день?" - "Два-три, не меньше". - "Было ли это развлечением или каким-то опытом?" - "Безусловно, опытом". Я плохо учился в средней школе, но любил гуманитарные предметы. Я ничего не понимал ни в одной из точных наук и будто назло себе - учился в техникуме, а потом в институте. Музыка была для меня естественным выплеском. Нам, ребятам из Тушино, было по 17 лет, когда мы собрались в первую группу "Закат солнца вручную". Несмотря на то что мой отец любил музыку и сам играл на духовых инструментах, он разбил мою первую гитару. Чтобы не мешала учиться. Правда, потом пошел в магазин и купил новую. И еще была ужасающая музыкальная школа, инструменты, которые мне не нужны. Тогда я пошел другим путем. Но рано или поздно ты понимаешь, что все это было недаром, что это - твоя жизнь.

О себе любимом, нелюбимом
Нелюбовь к себе - это постоянное чувство. По крайней мере, я всегда стараюсь себя любимого - не любить. Я собою не удовлетворен. На нашей последней пластинке есть песня "Белые дороги", там слова от первого лица, то есть от меня: "Я себя не прощаю, но собой не раздавлен". Я вообще о себе говорю всегда. Если песенки мои послушать, все о самом себе. Как, впрочем, и любой художник - только о самом себе. Заблуждение - что о судьбах мира, о самом себе...
Моя личная территория - это моя семья и друзья. То, что мое. Мое - собственное. И моя свобода - это личная территория, потому что моя свобода заканчивается ровно там, где начинается ваша свобода. Наши свободы сталкиваются, но живут самостоятельно.
Думаю, что тщеславие меня не коснулось. Тщеславие - беда, движение вниз, оно не может раскрыть наши лучшие чувства, а у меня есть стремление, даже отчаянное желание их открывать.
Вдохновение - одномоментная вещь. Специально ничем не вызовешь. Горе, любовь - да, острые чувства, наверное, служат питательной средой для вдохновения или каким-то трансформатором, который вдохновение считывает из пространства. На самом деле все пространство пропитано вдохновением. Все Боги вокруг нас - и снаружи и внутри, и вдохновение - всюду. Поэтому, как оно приходит, никто не знает. "Не продается вдохновение, но можно рукопись продать"... Некоторые по наивности думают, что богатство и благополучие - смерть вдохновения. Глупости. Когда "Роллинг Стоунз" только появились и выпустили свою первую пластинку, сметливый продюсер понял, что это будут великие музыканты, и спросил у Мика Джаггера: "Что ты хочешь". Мик ответил: "Я хочу "Роллс-ройс", как у Джона Леннона, и миллион долларов. Продюсер сказал: "Хорошо". Разбогатев, музыканты покорили все вершины. Одно другому не мешает. Битлы были миллионерами, но они были Битлы... Пушкин был при дворе и при своих долгах, но, если пересчитать нули его долгов, на сегодняшний день это был бы богатейший должник своего времени. И как это влияло на Пушкина? Да никак. Когда мы не думаем о куске насущном, это лучше - у нас больше шансов думать о чем-то другом. Говорят, что поэт должен быть нищим и при этом гордым... Добрым нищий не может стать. Он всегда будет озлоблен. Сначала мы думаем о животе, потом мы думаем о Боге. До тех пор пока ты не можешь накормить своих детей, ты не можешь думать о чужих детях. Это к нашему разговору о духовности в целом - о таланте, о вдохновении, о чем угодно. Одно цепляется за другое. Как цепочка на моей шее. Цепочка является чем? Замкнутым кругом. А что является кругом? Солнце. А что Солнце? Бог. Во всех древних религиях.

"Дом Солнца" и всеобщей любви
Отчаянно любить - это здорово. Но лучше, когда любовь обоюдная. Ужасно, когда один человек любит, а другой только позволяет себя любить. Тогда ломаются судьбы. С Ольгой, моей женой, мы всю жизнь вместе. Познакомились на катке, школьниками. Странно, что кого-то это удивляет. Абсолютно типично для нашей среды. Володя Шахрин учился со своею будущей женой в одном классе. Сергей Галанин - в параллельных классах. Знали друг друга с детства. Наши девочки полюбили нас просто мальчишками, и они с нами всю жизнь. Чувство, которое испытываешь к одному человеку, объяснить очень трудно... Несколько лет я хотел снять фильм о большой, сумасшедшей любви. Такая любовь, о которой все мечтают. Чтобы чувства ради самих чувств. Фильм "Дом Солнца" - это хиппи, свобода, любовь. Главная пара - хиппи по имени Солнце и девушка из семьи советских дипломатов. Я не умею, как другие режиссеры, рассуждать о фильме. Мне хотелось бы своей картиной вызвать у зрителей, особенно молодых, сильные эмоции. Я больше ничего не хочу. Душа должна стремиться в Дом Солнца... Что же касается эгоизма, отвечу просто. Я - не эгоист. Потому что ВСЕ ЭТО - рок-н-ролл. У нас в эгоизм не играют. Когда-то я сказал своему теперь уже взрослому сыну: "Миру всегда наплевать на тебя, но это не значит, что тебе должно быть наплевать на мир".

Дина Радбель

© egoist-generation.ru

Фильмы

---