Анна Каренина выжила?
Несмотря на жару и отпускной сезон, актёр и режиссёр работает не покладая рук. Репетирует "Несусветную комедию" по Плавту. А недавно выпустил нашумевшую премьеру — "Женщины без границ" по пьесе писателя Юрия Полякова. Как говорят театральные критики, руководитель Театра сатиры Ширвиндт сегодня, пожалуй, едва ли не единственный, кто делает ставку на хорошую современную драматургию.
Памяти сатиры
— Вы не раз говорили, что возглавляете театр того (cатиры), чего сейчас нет. Если бы вам предложили переименовать свой театр…
— Назвал бы Театром памяти сатиры. Наш крест, Голгофа — необходимость смешить. И на сцене, и в жизни. Приходишь в компанию — все: "Тихо, тихо! Ну, давай!" И ждут от тебя фейерверка юмора. А когда это продолжается десятилетиями…
Ужас в том, что высчитать смех публики невозможно. Я актёру говорю на репетиции: "Вот здесь сделай небольшую паузу — будут смеяться". Но реакции — ноль. И вдруг в самом неожиданном месте зрители хохочут до слёз. И не один какой-нибудь пьяный дебил, а весь зал!
Мы год работали над спектаклем "Женщины без границ". Спорили, сомневались… Наконец выпустили.
Сегодня в театре остро стоит проблема с пьесами. Назовите мне десять драматургов, которые пишут сегодня на современную тематику! Их нет! Нельзя ведь всё время мучить классику, переиначивая её то так, то эдак, — с Вронскими-педерастами и Анной Карениной, которая спаслась! Мне Виктюк приносил такую пьесу. (Написал её выпускник "Щуки".) Я говорю: "Как — спаслась?!" — "А вот выжила. Не до конца раздавили". "Ром, — спрашиваю, — а кто будет играть Каренину?" — "
Ольга Аросева ". — "Но…" — "А там не видно, кто это. Она будет вся в гипсе. Главное, чтобы артистка была хорошая". Я смеялся-смеялся… Так в Театре на Юго-Западе идёт это произведение! Думаю, эти несчастные Лопе де Веги, Чеховы и Грибоедовы сейчас в гробу крутятся, как пропеллеры.
В Театре сатиры работают 30 моих учеников. Приходят: "Отец родной, извини, в этом году я репетировать не могу". — "Почему?" Кто посильнее, отвечает: "У меня 80-серийный сериал. И это не шутки, не мыло". Начинает рассказывать, какая это красота. "Возможно, там будут сниматься Шварценеггер, Роберт Де Ниро. А может, даже сама Заворотнюк". Я начинаю орать: "Театр — твой дом родной! Тебе не стыдно, зачем учили тогда?!" Они кивают, плачут, становятся на колени. Начинается: квартира, развод, маленький ребёнок. И разве я могу им что-то запретить, если они за полдня, снявшись в "мыле", получают 3 месячные зарплаты?!
— Да, сейчас даже серьёзные актёры играют в таком киноотстое… Смотришь и думаешь: неужели они сами не понимают: происходит полная девальвация их актёрского мастерства?
— Поэтому сегодня я и играю в кино редко. Вспомните, как зрители относились когда-то к известным актёрам. Это был другой мир. Сейчас тайн нет. Все эти "Цирк с артистами", "Бокс с артистами". Что ж, надо нагнетать дальше. Нужно теперь сделать проект "Операция с артистами": актёры будут оперировать. А для пущей приглядности лучше всего, чтобы это была гинекология или урология. Вот тогда будет действительно рейтинг…
В советские времена в Москве было 29 театров. А сейчас — под тысячу. На досках, на крышах, на крысах. Не считая уже антреприз… Но, знаете, я новые театральные идеи сегодня не унюхиваю. Эти безумства, фонтанирования, гейзеры сумасшедшей фантазии имеют к театру весьма сомнительное отношение. На сцене зашкаливание мата, голых задниц. "Ах, мы пописали в зал, какое новаторство!" У одного известного режиссёра все голые бегают в спектакле. Когда вижу что-то новое и мне это совершенно не ложится на душу, я всегда говорю себе: "Ты старый и ничего не понимаешь". Да, я старый, да, ничего не понимаю. Но всё-таки я что-то видел и где-то работал.
"Никто мышей в щи не бросал!"
— Хороший театр стремится отразить правду дня. Вы — известный актёр и режиссёр — что скажете? Какая она, Россия, сегодня? Изменилось что-то со времён писателя Лескова, герой которого, Овцебык, говорит о горькой "русской доле": "с водой да с слезой, с перцем да с собачьим сердцем"?
— В силу профессии мы мотаемся по стране. Россия так и лежит на боку… Землю никто не хочет покупать. Зачем, если чуть ли не к дому приезжают машины с хлебом? Ни скота, ни техники — ничего. Деревня умирает, молодёжи нет. Потому что отсутствуют наследственность, крестьянская идеология.
Мы совершенно забыли: мегаполисы и "опята" в виде особняков вокруг них — это не вся Россия! А что в городах? Полный уличный беспредел. Поэтому все судорожно сейчас загорелись: "Не вернуть ли пионерские организации?" А не надо было их рушить! Это же не гитлерюгенды! Кроме лозунговости и советской эйфории там ещё было объективно много воспитательных симпатичных вещей.
Я сам из коммунальной квартиры. Говорят: "Фу, коммуналки! Все кидали друг другу в щи мышей. Конфорки не могли поделить". Фигня! Там была общага, в смысле — коммуна. Оставляли у соседей детей, ни в какие борщи ничего не бросалось. На-оборот, подкармливали друг друга, отдавали последние копейки соседу. Сейчас все зашиты в квартиры, особняки, джипы. Глобально разобщены. Территориально, транспортно. Я уже не говорю — душевно. Эти частные элитные школы, где в классе 5 учеников, их привозят с охраной. А есть заведения, где учится один наследник капитала!
— Сегодня мы кроим нашу жизнь по иностранным лекалам. Ведь это западная практика — маленькие частные школы…
— Равнение на китайские, вьетнамские, американские модели развития похоже на напяливание узких шорт с заграничными лейблами на пышные российские телеса. Это не имеет никакого отношения к нашему менталитету! У нас умный народ! Так что давайте, ребята, всё-таки искать наш собственный путь.
Ольга ШАБЛИНСКАЯ
© aif.ru
