Образовывать надо, воспитывать нельзя

Я запретил бы на несколько лет покупать автомобили. Потому что другого варианта не найти: дороги ведь не строят. Где-то я прочитал, что в 2010 году Москва встанет совсем. Это научное исследование. Просто встанет. А машины покупают круглые сутки. Для нашего поколения это вообще мистика. Мы стояли в очередях, со слезами клянчили списанные машины. Притом, что сейчас на каждом углу, как в Лос-Анжелесе, можно купить новый автомобиль, так еще и, представьте, на некоторые марки - год очередь. Какая огромная покупательность!

Вообще запретить бы бездуховность... Пусть это называют цензурой, пусть это называют старомодным... Лучше бы Госдума вместо того, чтобы придумывать закон об обложении налогом людей, у которых много денег, ввела бы налог за бездуховность.

Своего сына Мишу я не воспитывал, поэтому даже не знаю, что ему запрещали, а что нет. Вообще, я думаю, что воспитание - это придуманная история. Образование - да, важно, а воспитать нельзя. Все, что заложено при любовном соитии, рано или поздно всплывет. Если заложен папа бандит, а мама - из бывших, то, как не воспитывай, каких ни нанимай педагогов, гены вылезут таким же говном, как у родителей. Воспитание - вопрос очень подозрительный.

Я терпеть не могу этих разговоров "В наше время..., а вот сейчас..." Наше время - это наше время, а сейчас - это сейчас. И сравнивать их абсолютно бессмысленно. Понимаете, в чем была задача театрального образования тогда и в чем она сейчас? Тогда приходила эта несчастная шпана с выпущенными от перепуга глазами. Говоря нашим языком, зажатая с ног до головы. И задача, особенно первых двух курсов, раскрепостить - и физически, и умственно, и морально. Сейчас ко мне приходят, уже снявшись и в прокладках, и в перхоти, и задача первых двух лет - закрепостить. Вот это принципиально важно. А так все такие же животные, как и были. Все очень индивидуально. Кто хочет стать артистом, тот работает круглые сутки и становится. Всегда было так.

Я не мог подойти к человеку на улице, чтобы познакомиться с ним. Да и, кажется, не было такой необходимости. Вот мой ближайший друг, Зиновий Ефимович Гердт, - он был страшно любознательным к человеческим особям. Ему вдруг казалось, что это неслыханно интересно: какая личность! Какая фигура! Потом он мог в этом человеке страшно разочароваться. Я совершенно не обладаю этой необходимостью приобретения новых человеческих впечатлений.

Друзьями человек обрастает в молодости, юности, детстве. Потом возникают только знакомые и приятели. Если бы я приехал из Кинешмы и окунулся в столичную жизнь, то, наверное, я мечтал бы познакомиться с Ульяновым, попасть на встречу с Евгением Евтушенко. Но когда с детства вместе с ними крутишься, то и получается, что потом все эти люди оказываются рядом. Я жил и рос в семье театрально-музыкальной. Дома сызмальства у нас бывали и Яхонтов, и Качалов, и Рина Зеленая . Так что знакомства у меня были с детства.

Я был еще молодой, когда в тот старый многострадальный "Ленком" пришел Эфрос. И перевернулась биография актерская.

Я редко хожу по улице. В переходе от подъезда до машины иногда бывает, что кто-то подходит, просит автограф. Но я - человек спокойный и стараюсь избежать тех, кто хочет пообщаться. А вот покойный Толя Папанов - он ходил в огромной кепке, почти грузинской, и в огромных темных очках на полморды: лишь бы не узнали. Притом он очень любил ходить пешком. И он всегда какими-то огородами, дворами шел от театра до дома.

Один мой покойный друг сказал: "Все, покатилась у тебя биография, давай выпьем", - когда в какой-то газетенке ("Московский железнодорожник", кажется) загадали мою фамилию в кроссворде. Там было написано: "Молодой актер "Ленкома"". Очевидно, от безвыходности там воткнули это слово, потому что такое сочетание букв, как в моей фамилии, - не в каждый кроссворд можно воткнуть. Там такое редкое пересечение должно быть...

Как руководитель театра - я совершенно как вата. Я не менеджер совсем. Слава Богу, у меня есть сильный директор. Я занимаюсь только творческими проблемами, по идее.

С творческими людьми надо общаться через раз: раз кнутом, раз - пряником. Мы с директором так и делимся: я добрый, он злой. Хотя он страшно не хочет выступать в этой роли. Но приходится. Мои друзья, опытные и настоящие худруки, типа Захарова, Волчек, Сережки Арцибашева, говорят: "Только кнутом и пряником!" Я киваю, говорю "да-да", но потом понимаю, что кнут находится в руках у пряника, и ничего хорошего из этого не выходит.

Я научил бы всех доброте. Все озлабливаются. Происходит это не в полуголодной глубинке, а в мегаполисе, где все зашиты в джипы и особняки. Сейчас усиливаются безразличие, злость, зависть... Долго можно рассуждать, отчего это возникает, но это так. Вот это бы убрать...

Иван ГОРБУНОВ-ПОСАДОВ

© repiter.com