Артист не должен знать, что он талантлив

В актерском багаже Сергея Гармаша более 60 ролей, в том числе и главных. Но широкую известность он приобрел после выхода сериала "Каменская", где сыграл "настоящего полковника", а точнее говоря, бескомпромиссного и мужественного майора Юрия Короткова.
О характере Сергея Леонидовича ходят легенды. В среде журналистов его имя произносят с трепетом и ужасом. С трепетом, потому что понимают: Большой артист, а с ужасом, потому что знают: ему под горячую руку лучше не попадаться.

Но на самом деле Сергей Гармаш - обаятельнейший человек, мгновенно располагающий собеседника к себе. Мы встретились с актером и поговорили о профессии, характере, и о многом другом.

- Сергей Леонидович, начну с несколько неожиданного вопроса. Вчера разговаривала с одним режиссером, который доказывал, что талант, образно говоря, "не пропьешь". Мне же, наоборот, кажется, что подобное случается сплошь и рядом: снимал-снимал некий режиссер прекрасные картины, а потом раз - и начинает делать картины абсолютно не своего уровня... Или, например, актер - в начале карьеры играет прекрасно, а потом начинает кочевать из фильма в фильм с одними и теми же интонациями и ужимками... Чем это объяснить?
- Сложно сказать... Я думаю, что режиссер находится в более трудном положении, чем актер. Он - генератор идей, а актер, в большей степени, человек "воплощающий". Поэтому у актера, мне кажется, жизнь длиннее. Конечно, опасность "перегореть" есть и у него, но все равно актеру легче себя "продлить", если можно так выразиться.
- Талант может иссякнуть?
- Мне не нравится слово "иссякнуть". Талант можно убить в себе.
- Заштамповать?
- Да. Или поверить в то, что ты талантлив. Артист не должен знать, что он талантлив. Как только он серьезно об этом задумается - все, нужно прекращать заниматься профессией. Надевать красивый халат, заводить кабинет, садиться и писать мемуары.
- А вообще актер должен себя любить? Какой-то умный человек сказал, что "если актер себя не любит, его не будет любить зритель".
- Достаточно спорная цитата. Себя, вообще-то, нужно любить любому человеку, но до определенных пределов. Любовь не должна переходить в обожание, восхищение собой, самолюбование. Артисту тоже нужно себя любить, но очень иронически. Я часто рассказываю одну историю: когда мы с Саней Феклистовым посмотрели пробы к своей первой картине "Отряд" , то вышли в коридор и Феклистов, прикуривая сигарету дрожащей рукой, сказал: "Я в кино больше сниматься не буду". - "Сань, я тоже". И это была такая правда!
- Вам так не понравилось?
- Мы были просто в шоке. И понадобилось много времени, чтобы научиться спокойно, я даже не говорю - объективно, относиться к своему изображению на экране.
- Как вы отбираете сценарии, Сергей Леонидович? Если посмотреть список ваших картин за последнее время, то кажется, что у вас прямо-таки чутье на успешные проекты.
- Ну что значит "как"? У меня же глаза есть.
- У многих есть глаза, но снимаются они в таком...
- Знаете, тут не то, чтобы чутье... Важно, чтобы меня история эмоционально задела. Чтобы был внутренний отклик. Я помню, как взял сценарий "Любовника" и собирался читать его, растягивая удовольствие - по чуть-чуть. Начал читать полпервого ночи, а в три уже звонил Островскому (автору сценария - М.В.), и мы с ним час целый проговорили.
И потом, жизнь как-то удачно складывается: снялся у Месхиева, Тодоровского... Я мечтал у них сниматься.
- "Механическая сюита" - ваша первая картина с Месхиевым?
- Да.
- Вы сразу нашли общий язык или была какая-то "притирка"?
- Думаю, что моментально. Я знал его картины, и мне очень хотелось с ним работать. А с "Механической сюитой" получилось так: мы с Геной Островским работали в жюри на "Кинотавре". И в это же время он писал сценарий. Во время обеда периодически мне пересказывал то, что написал, и сам при этом дико смеялся. В какой-то момент он сказал: "Слушай, мне кажется, что Маркеранц - это ты". Я: "Ну, не знаю. Может быть". В общем, он сказал про меня Месхиеву. Дима перезвонил мне. Мы разговорились. Думаю, что так называемая "притирка" произошла уже по телефону. А вообще здорово, когда встречаешь человека и не нужна "притирка". Работа с Месхиевым, Тодоровским, Абдрашитовым - это счастье.
- Режиссер для вас много значит?
- Очень много. Но лучше всего, когда взаимопонимание доходит до общения на "птичьем языке". Когда я, находясь за 20 метров от монитора, понимаю, что режиссер объясняет мне знаками. Вообще, я очень редко спорю с режиссерами. В основном, доверяю. Например, на съемках фильма "72 метра" Хотиненко мне говорит: "Сережа, приставь сережку к уху". (Сцена, в которой герой Гармаша, пытаясь продать золотые серьги, "демонстрирует" их на себе - М.Е.). Я в первый момент подумал: "Зачем это? Перебор". Но потом, в ту же секунду мысль: "Это ж Володя, я его знаю". И делаю. Безропотно. И когда потом увидел, что он оказался прав, - обрадовался.
- Вы умеете радоваться за других?
- Умение искренне радоваться за других - самая полезная вещь для актера. Это прибавляет удачи, везения. Поскольку не исповедываюсь, могу только искренней радостью за других искупать свои грехи. Я так думаю.
- Получается искренне радоваться?
- Получается, но проблема в другом - не верят. Мне часто говорят: "Вот ты номинировался, а приз получил другой". Ну и что? Когда я посмотрел картину "Любовник" , а потом еще поехал с ней на фестиваль в Сан-Себастьян... Мне больше ничего не нужно было. Не призы самое главное. Работа. То, что я работал с Тодоровским, с Янковским - это уже факт биографии. И вообще, все кино для меня разделяется на две категории: или картина становится фактом твоей биографии, или от нее остается только название и жалкие воспоминания. Причем результат значения не имеет. Не име-ет!
- То есть вам процесс больше нравится, чем результат?
- Нет, результат, безусловно, тоже важен. Когда он хороший. Но бывает, что процесс лучше результата. И фактом твоей биографии становится процесс, а не результат.
- Вы где-то сказали, что "роли в предлагаемых сценариях очень похожи друг на друга". Как вы думаете - почему?
- Что значит - "похожи"? "Любовник" похож на "Механическую сюиту" ?
- Нет, конечно. Но цитата же ваша.
- Я в 1990-м году снялся в картине "Беспредел" - сыграл зека. Не Бог весть какое кино, но у меня там была большая роль. И я на всю жизнь получил электорат в виде заключенных и ментов. Потом посыпалось такое количество предложений сыграть зека!... А теперь раз в два месяца предлагают роль военного. Хотя, если разобраться, я не так много военных сыграл.
Но нужно понять правильно. Я могу совершенно спокойно согласиться на роль военного или человека в форме. Даже эпизодическую...
- Если есть что сыграть...
- Вот именно. Вы знаете, меня эпизоды никогда не пугали. У меня их было много, даже после больших ролей. Я считаю, что если когда-нибудь взялся анализировать то, что сделал, то отдал бы, наверное, предпочтение небольшим работам. Они иной раз могут принести больше удовольствия и пользы. Но этот кусочек должен быть "бриллиантом". В пьесе Вампилова "Старший сын" есть интересный герой - сосед. Я играл эту роль в дипломном спектакле. Она малюсенькая, но благодаря ей я и попал в кино. Меня в этой роли увидел Симонов и потом позвал в "Отряд" . Понимаете? А роль-то - три фразы. Но у Вампилова есть, что сыграть. Изобразить всех пенсионеров того времени, людей, которые вокруг пятиэтажек гуляют с колясками, которым не нравится, что молодежь сидит на лавках, играет на гитарах.
Поэтому, если мне завтра предложат роль военного, судьба которого меня эмоционально заденет, - я соглашусь.
- Случалось, что вам в сценарии нравилась не предложенная роль, а другая, и вы просили режиссера отдать вам именно ее?
- Что-то такое было... (Думает). Да, у меня была смешная история в жизни. Много лет назад позвонила мне ассистент по актерам Марина и говорит: "Сережа, хочешь сняться в "Мастере и Маргарите" ? Я: "Кого играть?" - "Водителя, который Римского везет. Всего один съемочный день. Но мы тебе заплатим хорошо". Я к тому времени уже много снимался, и даже в главных ролях. Поэтому такое предложение было достаточно смешным. Но, думаю, это же "Мастер и Маргарита" ! И команда, притом, очень интересная: Гафт - Воланд, Маргарита - Вертинская...
- Это тот многострадальный фильм, который Юрий Кара снимал?
- Да, он самый. В общем, едем на площадку, и я все расспрашиваю: "А кто у вас тот, кто этот?" Я в студенческие годы играл Бездомного и мне, в принципе, очень хотелось его сыграть. Спрашиваю: "А кто у вас Бездомный?" - "Вот с Бездомным у нас проблемы. Должен был быть Раков, но он отказался". У меня внутри аж все задрожало. Меня знакомят с Карой и говорят: "Артист Гармаш". Кара говорит: "А я вас знаю. Видел в спектакле по Войновичу. Мне очень понравилось". "Да, спасибо большое" - отвечаю. И вдруг второй режиссер говорит: "Юра, может он у нас Бездомного рванет?" Я тут же: "Как не хрен делать!" Вот так и попал на роль Бездомного. В эту эпопею. Во время съемок там происходило столько, мягко говоря, мистики, что... Даже я, человек мало верящий в эту ерунду, и то поражался. Тем более, когда что-то странное случалось и со мной.
- Что, например?
- Да много всего. Постоянно группа разъезжалась в разные концы города. Хотя заранее все было четко оговорено. Сидим полсмены, не работаем: оказывается, что половина группы в Сокольниках, половина в Парке Культуры. И это происходило чуть ли не каждый день. Буквально в первый съемочный день были забыты кальсоны Бездомного, я бегал в трусах. Или, совсем не смешная история: у меня на Патриарших прудах украли документы. Все! Кучу удостоверений: театр "Современник", Гильдия актеров, СТД, поликлиника СТД, но самое дорогое - удостоверение члена союза кинематографистов. Я его до этого уже терял и мне только-только выдали дубликат, причем очень ругались: "Как вам не стыдно"... В общем, через неделю ночью на Патриарших прудах какой-то неизвестный маленький человечек поднес пакет с документами женщине из нашей группы и попросил мне передать. Когда она мне передала, все всполошились: "Кто?" Она: "Да не знаю я". Это происходило на глазах у всех. А маленький человечек как сквозь землю провалился. В общем, я могу долго рассказывать.
- Скажите, Сергей Леонидович, а как вы к пробам относитесь? Многим артистам они очень не нравятся: "Чего меня пробовать, я уже известный артист..."
- Я считаю, что на пробы ходить не зазорно. Единственное, что мне не нравится - когда не утверждают на роль и не отзванивают. Это неприятно. Даже не то, чтобы неприятно, просто неловко за человека. Встречаешь его через некоторое время, спрашиваешь: "Ну что там?", а он: "Извини, мне неудобно было тебе звонить"... А зря! Нормально, если мне позвонят и прямо скажут: "Вы, Гармаш, не подошли". Если бы стал подходить везде, то следовало бы крепко задуматься. Вот Шахназаров пробовал меня на роль в картину "Яды". Серьезная проба, в костюмах, в гриме. И через некоторое время он прислал мне письмо с благодарностью за пробу и с объяснениями, почему я не подошел. Мне, действительно, было очень приятно.
- Вы часто цитируете слова Станиславского: "Ты адвокат своей роли". Актеру обязательно нужно любить своего героя, или хотя бы понимать его?
- Очень обязательно. Независимо от того, что он из себя представляет. У меня есть роль, правда в театре, в спектакле "Мурлин Мурло", который мы играем с Яковлевой и Дорошиной вот уже 15 лет. Мой герой Миша, мягко говоря, ужасный тип. Пьет, изменяет жене, бьет ее. И вроде бы он просто чудовище, но... В самом конце пьесы у Коли Коляды написана одна фраза, которая не то, что бы оправдывает героя, но позволяет относиться к нему не так однозначно. Мой герой говорит героине Яковлевой: "Олечка, я тебя очень люблю. Никто никогда в жизни тебя так любить не будет". Я зацепился за эту фразу и понял, что она мне позволит делать все остальное. Этот человек влюблен. По- настоящему. Он плохой, но он может любить! Значит не до конца "мертв". Эта фраза и дает "адвокатуру" роли.
- А зритель тоже должен понять, что плохой герой - не совсем плохой?
- А как же! Хотя я не люблю говорить высоким штилем, но... зритель же должен понять моего героя, причину его поступков.
- Вы "списываете" с кого-то свои роли?
- Нет, никогда. Хотя... Я как-то сыграл писателя в малоизвестной картине Владимира Хотиненко "Страстной бульвар" . Там была сцена, когда жена стукнула моего героя кружкой по башке. Я такой эпизод видел в жизни. Как мужик наезжал, наезжал на женщину, а она - бах! - его по башке, и он сразу присмирел. Я, конечно, вспомнил этот эпизод. Но "срисовывать" - не моя "кухня". Я могу обратить внимание на какую-то ситуацию, запомнить ее, впитать, но она выйдет из меня "переработанная". В совершенно другом виде.
- Это называется вроде как "полное погружение"?
- Ох, так не люблю этих слов. Еще журналисты любят спрашивать: "Как вы входите в образ?" А я говорю одной: "Вы знаете, для вас образ - это нечто с дверью". (Смеется). Мне интереснее находить что-то внутри себя. Для меня роль - "я, в предлагаемых обстоятельствах". Если влюбленный - найти влюбленного в себе, если подонок - найти подонка в себе.
- В вас всего так много?
- В человеке есть все. Как говорил Федор Михайлович Достоевский устами Карамазова-старшего: "Я ведь решил до конца дней своих в скверне прожить. В скверне-то оно приятнее. Все в ней живут, и все ее ругают. Но все живут тайком, а я открыто!" В принципе, нужно не скрывать, что в тебе есть все. Но на каком уровне - не важно. У кого-то глубоко в подсознании, а у кого-то ближе.
- Человек же должен бороться со своими пороками...
- Я и пытаюсь.
- Получается?
- Трудно. Трудно, понимаете. Черт его знает, смотря что называть пороками.
(Задумывается). Ох, это очень серьезный разговор. Давайте об этом потом как-нибудь поговорим... Вот меня про хобби часто спрашивают. Я всегда отвечал, что у меня нет хобби, теперь вычислил, что есть.
- Какое?
- Лень. Просто ни фига не делать.
- Лежать, "плевать в потолок"?
- Нет, не совсем. Взять книг, видеокассет, врубить "ящик" и валяться. И чтобы никто не звонил, и никого рядом не было.
- Я думаю, что через день такого отдыха вы взвыли бы.
- Нет, дня мало. Но несколько дней вполне достаточно. Просто это случается крайне редко. Ну, чего Бога гневить. В жизни все хорошо. Когда тебя спрашивают "Как дела?", то даже "Ничего" нельзя говорить. Если есть крыша, и есть чего жрать - все, дела уже "Замечательно".
- Сергей Леонидович, глупый, конечно, вопрос вам сейчас задам, но все-таки. Вы о какой-нибудь роли мечтаете?
- Всю жизнь мечтал сыграть доктора. Я же с детства очень хотел быть врачом. Когда посмотрел телевизионный фильм "Дни хирурга Мишкина" с Ефремовым в главной роли, то просто "заболел" этой профессией. Человек, который не застрахован от ошибки, а в его руках жизнь... Это очень интересно.
- Действительно, интересно... А романтического героя не хотелось сыграть?
- С моей-то рожей? Это не про меня. Никогда не мечтал о роли в "Даме с камелиями" или о Ромео... Я и Гамлета не мечтал играть.
- Серьезно?
- Ну, честно говоря, на уровне подсознания, может быть, и хотелось, потому что роль действительно прекрасная, удивительная. Но... мечтать нужно тоже грамотно.
- Роли, кстати, влияют на характер? Некоторые актеры, например, отказываются от отрицательных ролей, потому что они после них плохо себя чувствуют.
- Вы знаете, я этого не понимаю. Это, наверное, огромный талант огромных артистов. Люди, которые забывают выйти из образа через ту самую дверь... У меня все проще. Когда я выхожу из театра, то забываю о том, что я артист. Какая-то внутренняя работа идет, но это ра-бо-та. Что, если бы я играл Чикатило, то после спектакля или уйдя со съемочной площадки, начал бы нападать на женщин? Нет, конечно. Роль, безусловно, влияет на твой характер, но только в том, что прибавляет опыта.
- Есть актеры, которые вам нравятся?
- Да, конечно. Даль, Олег Борисов , Высоцкий в последний период своего творчества. Я не люблю слово "кумир", но, наверное, Высоцкий для меня таковым и является. Я постоянно в машине слушаю его песни, знаю его стихи. Это человек, который дает мне "пищу".
- А из ныне живущих?
- Есть актеры действительно божественного дарования. Например, Иван Бортник . Он мало снимается в кино, к сожалению. Но я считаю, что дарование такого уровня найти сейчас вообще трудно. Он из тех артистов, который может "добраться" до любого человека в зрительном зале. Вот иной раз играешь спектакль - треть зала достанешь, а треть - нет. А он может доходить до таких вершин... Другим просто не дано.
- А это что - энергетика, харизма?
- У Бортника Божий дар. Такие же Ахеджакова, Чурикова... Артисты, которым нужно очень постараться, чтобы плохо сыграть роль. И то вряд ли получиться.
- Кстати, раз мы вспомнили Ахеджакову. Вам нравится, когда вас хвалят?
- (Пауза). Вы знаете, лучше, когда не при мне.
- Я к чему спрашиваю... Вы читали рецензию Елены Ямпольской на спектакль "Бесы" ? Там, где она рассказывает, что сидела на премьере рядом с Лией Меджидовной, которая без конца повторяла: "Гармаш, какой артист! Какой артист!"
- Это приятно, врать не буду... Приятно, конечно, когда хвалят, но когда захваливают... Становится нехорошо.
- Любимые фильмы у вас есть?
- Мой любимый кинематограф: "Весна на Заречной улице" , "Служили два товарища" и многие другие. Там, в том времени, мое любимое кино. То, чем я "питаюсь", то, что заставляет меня переживать, плакать.
- А что вас может заставить заплакать?
- Что-то настоящее. То, в чем есть правда. То, в чем есть "кровь" актерская. Борисов меня может заставить заплакать, Даль...
- То есть не какие-то конкретные ситуации: любовь-морковь...
- Да нет, не зависит от этого. Я, например, смотрю "Подранки", и когда у мальчика в руках разваливается динамит - реву, как белуга. Или смотрю "Аты-баты, шли солдаты", когда Леонид Быков с гранатой идет на танк, - не могу удержаться. До того верю, будто нахожусь рядом. Но таких моментов мало. А их и не может быть много. Если много, значит пора лечиться.
- Сергей Леонидович, а вы, случайно, писательством не увлекаетесь? Сейчас это очень модно, пишут практически все.
- Иногда мысли дурацкие лезут в голову, хочется написать что-нибудь. Вот придумал сюжет. Женщина была замужем. Потом влюбилась в мужчину. А потом бросилась под поезд. Я даже имя ей придумал - Анна...
- Что-то до боли знакомое...
- Да? Не знаю... (Смеется). Но, если серьезно, я раньше что-то писал, даже дневник вел. Записывал туда мысли, касающиеся театра. Сейчас больше ленюсь.
- А три отрицательных и три положительных качества вашего характера можете назвать?
- Нет, это вы сами должны решить.
- Ну, я, например, слышала, что у вас очень сложный характер.
- Вот вы сейчас разговариваете со мной. Сложный у меня характер?
- Нет. Но вы, мне кажется, вспыльчивый.
- Ну, не знаю, может быть, это издержки профессии. Что, лучше быть как амеба? Если бы я был таким спокойным, то стал бы ассистентом по реквизиту. А что касается моего характера... (Задумывается).
- Но вы жадный, например?
- Нет. Это не про меня. Я даже боюсь быть жадным. Боюсь чувства зависти. Хотя, что греха таить, оно всех посещает. Но его нужно гнать от себя в первую очередь. Я, например, не боюсь быть смешным, даже нелепым. И не только с людьми знакомыми, но и незнакомыми тоже. Потому что, как только ты начинаешь этого бояться, значит, ты думаешь, что ты уже "Кто-то". А если такие мысли лезут в голову - все, твое место в кабинете...
- И в халате... Сергей Леонидович, вы где-то сказали, что актер - профессия для настоящего мужчины.
- Настоящий мужчина - понятие вне профессии. Поэтому, если я так сказал, то был не прав. Можно быть настоящим мужчиной, но плохим артистом, а можно быть очень хорошим артистом, но совсем не быть мужчиной. (Улыбается).
- Когда у вас возникают проблемы, вы их переживаете в одиночку или делитесь с кем-то?
- Я по природе не закрытый человек. Мне легче и радостью и грустью делиться с кем-то. Не копить в себе. Когда из компьютера удаляют все лишнее, он начинает быстрее работать. Так и я. Если мне плохо, делюсь с семьей, с мамой в первую очередь. Я же маменькин сынок.
- Серьезно?
- Абсолютно. Но в хорошем смысле. Просто у меня "дефицит" мамы, потому что я очень рано уехал из дома. Каждые три дня ей звоню. У нас с ней очень сильная интуитивная связь. Она всегда все чувствует. Вообще, за все хорошее, что со мной в жизни произошло, - низкий поклон родителям. Ведь из меня мог вырасти порядочный ублюдок. Папа меня воспитывал самыми строгими методами, но я ему за это благодарен.
- У вас есть жизненное кредо? Наподобие, "все что ни делается, - к лучшему"...
- Как такового нет, но мне нравятся девизы разных народов. Вот у евреев, например, есть хороший: "Растим нацию". У меня в голове много житейских изречений, но они смешные, некоторые даже нецензурные. Если бы вы заставили меня произнести какой-нибудь, я бы сказал: "Разберемся". Это фраза Высоцкого, и она мне очень нравится. А еще один священник на мою просьбу посоветовать что-нибудь сказал: "Не делайте зла. И постарайтесь делать как можно больше добра людям, проходящим мимо вас".
- Получается?
- Получается, но не могу сказать, что часто. Нельзя заставлять себя: "Надо пойти, сделать добро". Все должно происходить само собой. Может, Бог мне что-то и прощает за это.

Диана Рогожина

© nashe-kino.ru

Фильмы

---