Несостоявшийся маршал

Когда я вырасту и стану великаном,
Я всем разбитые коленки излечу
И всех ребят из нашего подъезда
Я через крыши прыгать научу.

Так говорил главный герой фильма "Когда я стану великаном" Петя Копейкин - трогательный школьник с душою рыцаря. Эта роль принесла Мише Ефремову всесоюзную славу. Отрицать очевидное актерское дарование мальчика не решались даже самые отчаянные скептики. И все-таки в жизни Ефремову-младшему еще не единожды приходилось доказывать окружающим, что он - прежде всего актер, а не "сын Олега Ефремова ".

- Михаил, вы, наверное, как и все, с детства мечтали стать актером...
- Как такового желания стать актером не помню. В детстве у меня были более высокие цели. Я видел себя таксистом или, на худой конец, маршалом СССР Гречко. А случилось все как-то само собой. Дело в том, что с одиннадцати лет я играл важную роль в спектакле "Уходя, оглянись" вместе с блистательной Анастасией Зуевой. Целый час "сиял" на сцене театра и очень этим гордился. Вскоре меня заметил кто-то из съемочной группы фильма "Когда я стану великаном". Им как раз нужен был мальчишка вроде меня. Так я и попал в кино. Правда, до этого у меня была эпизодическая роль в фильме "Дни хирурга Мишкина". Но это было незначительно. А на экран я не рвался, меня туда судьба вывела. Значит, это было предопределено.
- А пробы были или вас утвердили сразу?
- Пробы были. И худсовет был. Правда, все не слава Богу! Дело в том, что в детстве я очень увлекался горнолыжным спортом. Постоянно катался в Крылатском. Вот лихачил-лихачил, а потом ногу сломал. Несколько месяцев дома лежал. Так что съемочная группа собралась, как говорится, у моей постели.
- Так вас что, одного и пробовали? О закулисной борьбе что-нибудь знаете?
- Нет. Мне ничего не говорили, а самому как-то и неинтересно было.
- Всегда смотрю фильм "Когда я стану великаном" и думаю, что вы не играете, вы живете переживаниями героя - так все естественно и непринужденно. А во время съемок режиссер показывал вам, как играть нужно?
- Режиссер всегда направляет. Ему виднее, он весь фильм в общем оценивает. Естественно, и тогда он мне объяснял, что и как играть. Это нормально.
- Ну а текст вы заучивали наизусть, неужели не импровизировали на площадке?
- Сейчас сложно сказать. Когда как. Иногда сразу удается положить текст на внутреннее действие персонажа - значит, он и запоминается легче. А если монолог тяжелый, неестественный, я его "фотографирую" в памяти, а потом выдаю заученное дословно. Тогда тяжеловато бывает. Так же и с иностранными текстами. Помню, в "Дубровском" мне нужно было произнести монолог на иностранном языке. Все сразу запомнить было очень сложно, поэтому во время съемок вокруг камеры ассистенты развешивали листки бумаги, на которых французские слова были написаны русскими буквами.
А тексты учат все актеры, и я не исключение. В детстве же, насколько помню, зубрил с особым усердием.
- Почему? Хотели преодолеть "комплекс ребенка больших родителей"?
- А с чего вы решили, что он у меня был?
- Скажете, нет?
- Не скажу. Наверняка что-то подобное было, хотя я сейчас, честно говоря, уже и не помню. Правда, в те годы я об этом не задумывался.
- Вам приходилось играть с отцом. Что он вам говорил перед съемками, какие советы давал?
- Папа всегда был сдержан, не любил что-то советовать напрямую. Для меня же важно было делать так, как он, играть так же, как играет отец. К этому я и стремился, хотя уже тогда понимал, что это безумно сложно.
- А в девочек, с которыми играли, когда-нибудь влюблялись?
- Да, было дело. Случилась у меня безумная юношеская любовь. Мою музу звали Оленькой. Не помню, из-за чего мы разбежались, но как-то она мне сказала, что между нами "все порвато, все тропинки растоптаты". Переживал жутко. Хорошо, что в это время я как раз должен был играть трагические сцены: они получились очень естественными.
- По всей видимости, на школу у вас времени не оставалось...
- Почему же? Я исправно учился до начала девятого класса. А потом кино увлекло: тогда я снимался в телевизионном фильме - кажется, он назывался "Дом у кольцевой дороги". Приходилось "забивать" на уроки. Как следствие, схватил сразу пять двоек в четверти. После этого родители определили меня в школу рабочей молодежи, где я и доучивался.
- Вам в детстве, наверное, проходу не давали?
- Нет, мне очень повезло: в нашей школе до меня учился Антон Табаков . Поэтому он отдувался и за меня, и за тех, кто шел следом. Школа у нас была "блатная", как раз за МХАТом на Тверском бульваре. После меня там еще Федя Бондарчук учился. Но ни меня, ни его особенно не трогали.
- Даже не верится.
- И все-таки в школе было именно так. Потом, правда, часто приходилось слышать что-то вроде: "Да он же сынок Ефремова" или "Миша, не позорь отца". Меня и по сей день любят пытать вопросом: "А вот каково быть сыном знаменитого папы?" Ну что я могу ответить? Мне не с чем сравнивать, других родителей у меня не было. Да, я сын Ефремова, чем и горжусь. В жизни мне это часто помогало.
- Вот тут, пожалуйста, поподробнее.
- Ну, например, в институт меня "поступил" отец.
- Это очень откровенное признание. Обычно "блатные" дети всячески скрывают детали своего поступления в вуз.
- А зачем? У меня все было просто. Отец, узнав, что я собираюсь в Щукинское училище, очень разозлился. Вызвал меня на откровенный разговор и спросил: "Ты веришь, что я смогу сделать так, что ты туда в жизни не поступишь?" Я, конечно, верил. Тогда он мне предложил подать документы в Школу-студию МХАТ. И я его прекрасно понимаю: юношей я был хулиганистым, проблемным. Все лучше, когда под присмотром, а не бог знает где.
- Но поступили-то без проблем? Курьезов никаких не было?
- Ну, без них, конечно, не обошлось. Разве я мог не отличиться? На экзамен пришел весь перебинтованный, в пластыре. Просто накануне показывал друзьям, как нужно правильно нырять. Я два месяца перед поступлением жил в Ялте. Так уж очень хотелось продемонстрировать свое мастерство. Правда, я не знал, что в это время шлюзы открыли и откачали воду. Река почти обмелела, так что я носом пропахал дно. Перед комиссией предстал в очень комичном виде.
- А что читали, помните?
- Басню "Паук и гром", стихотворение Рильке "Балкон" и рассказ Зощенко "История болезни". Серьезно готовился, кстати говоря. А вы, наверное, думаете, что пришел, промямлил что-то, и меня с распростертыми объятьями приняли в актеры? Нет! Я еще и учился. Мой первый педагог Андрей Алексеевич Попов, между прочим, поблажек мне не давал.
- Как именитые родители оценивали ваши первые роли в кино?
- Нормально, хотя все равно не забывали повторять, что я форменный разгильдяй. Говорили: "Вот поработал бы больше, лучше бы у тебя вышло". Они меня всегда учили сдержанности, вдумчивости. У папы была знаменитая фраза, которую он часто мне повторял: "Не спеши!" В общем, от меня требовали усидчивости.
- А вы наверняка были ветрены.
- Да нет, просто очень быстр. (Смеется.)
- Ну а сами-то вы что думали о своих первых шагах в кино?
- Ничего особенного. Я и сейчас, когда вижу себя на экране, лишь недоуменно улыбаюсь. Знаете, такая глупая улыбка просто не сходит с лица. Кстати, то же самое испытываю, если меня узнают на улицах. Странно как-то, что я оказался в этой ситуации. Хотя понимаю, что все вполне закономерно.
- Помните, когда вас стали узнавать на улице?
- Пожалуй, после фильма "Когда я стану великаном". Мне уже тогда это было немного неприятно.
- Неужели?
- Я и сейчас очень странно себя чувствую, когда не дают прохода. Телевидение вообще очень мощное средство воздействия на людей. Так живешь себе, живешь, иногда даже по Москве спокойно ходишь, а потом - бах! - и все начинают оборачиваться, пальцем в тебя тыкать. Вот и ломаешь голову, что же произошло. Потом доходит: ага, вчера показали передачу, которую снимали полгода назад. Например, 8 марта прокрутили "Кто хочет стать миллионером?" с моим участием. Я и думать о ней забыл, но вдруг на улице все начали оборачиваться, шептаться. Стал соображать: вроде никакой сериал не идет, что же происходит? Потом только вспомнил, где "засветился".
- Раздражаетесь, если внимание очень навязчиво?
- Иногда да. Особенно когда устал. Сразу недовольным становлюсь.
- Грубо отбрить можете?
- Грубо - вряд ли. Но надуть щеки, сделать вид - мол, не подходи, убью - запросто.
- Этому вас в армии научили?
- Ох, как давно это было... И все-таки по сей день все думают, будто все мои "армейские" роли - дань военному прошлому. Хотя по Станиславскому это называется аффективной памятью. Я служил более двадцати лет назад, не бог весть как и совершенно в другой армии. Ничего там страшного не было. Сейчас даже с трепетом вспоминаю.
- Вот видите, не такой уж вы и "блатной". "Блатных" в армию не забирают.
- Выходит, что так.
- Не жалеете, что все-таки стали актером, а не маршалом Советского Союза Гречко?
- Нет. Я еще стану маршалом. В кино.

Марина Забелина

© nashe-kino.ru