Все утверждали, что у фильма нет шансов завоевать внимание зрителей

"Москва слезам не верит". Это бескомпромиссное утверждение стало известно всему миру двадцать четыре года назад, когда молодой советский режиссер Владимир Меньшов потеснил на олимпе славы великих мастеров кино. "Оскар", полученный фильмом, оказался достойным ответом всем, кто клеймил идею снять эту картину. А таких было немало: начиная от партийных чинуш и заканчивая близкими друзьями режиссера. Все они в один голос утверждали, что у фильма нет ни единого шанса завоевать внимание зрителей. Но Меньшов пошел ва-банк. И выиграл. Равно как и мы - зрители.

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО

Сейчас трудно поверить, но сценарий фильма был написан Валентином Черных, что называется, по заказу - для конкурса на лучший фильм о Москве.
Валентин Черных: "Я начал работать над пьесой под названием "Женщина, которая изменила дважды". Но когда узнал про конкурс, решил пьесу не дописывать, а переделать ее в сценарий. Соответственно, появилось новое название - "Москва слезам не верит" . Он занял всего лишь третье место. Правда, два первых вообще никому не присудили: не нашли достойных".
Согласно условиям конкурса, сценарий приобрел "Мосфильм" - Второе творческое объединение.
В. Черных: "Мы долго не думали, кому предложить постановку. С Владимиром у нас уже был опыт совместной работы - он играл в нескольких фильмах по моим сценариям. И потом, моя супруга очень ценила его как актера и как режиссера. Она и сказала - мол, надо с Меньшовым поговорить, у него получится".
Владимир Меньшов : "Мне позвонила Людмила и спросила: "Слушай, Валя сценарий написал. Ты не хотел бы поставить по нему фильм?" Я прочел сценарий, некоторое время подумал и вежливо отказался - "не мой материал". Но потом стал все чаще задумываться о прочитанном, просыпаться ночами и в конце концов сказал Вале: "Я возьмусь за эту историю, если мы внесем некоторые поправки".
Список "некоторых поправок" состоял из сорока четырех пунктов. Были небольшие изменения наподобие переименования Марии в Тоню, а были и более серьезные. Появились новые персонажи (например, появился хоккеист со своей сложной судьбой). Переписалась биография Гоши. Добавились сцены, увеличились и изменились некоторые диалоги, в том числе очень значимый второй разговор Катерины с Рудольфом в парке (помните - "В сорок лет жизнь только начинается"?).
В конечном итоге фильм увеличился в объеме еще на целую серию. Если до вмешательства Меньшова сценарий был на час сорок минут, то после - почти два с половиной часа. Надо было пробивать деньги на вторую серию, что оказалось невероятно сложным. Бюджет фильма к тому времени уже утвердили, и его незапланированное увеличение очень удивило студию.
В. Меньшов: "Все стали кричать - мол, это невозможно, этого в планах не было! Потом все-таки мне удалось их убедить, и денег нам добавили. Но все равно старались экономить по максимуму".
Самой затратной оказалась первая серия, в которой нужно было воссоздавать Москву пятидесятых годов ХХ века.
В. Меньшов: "Мне нужно было снять, как проезжает трамвай около зоопарка - раньше он там ходил. Но мне говорят - невозможно. Хотя, конечно, все возможно было. Или, опять же, нужно было показать старый троллейбус. Но мне сказали, что их больше нигде нет. А они, безусловно, сохранились. Если бы у меня был характер Тарковского, я бы заявил, что картины не будет - и все тут! Но я понимал, что молодого режиссера никто и слушать не будет, а проект просто-напросто свернут".

"МНЕ ЭТА РОЛЬ НЕИНТЕРЕСНА"

Одна из самых больших проблем заключалась в подборе актеров. Конечно, в то время Меньшов во многом зависел от худсовета "Мосфильма", который и определял, кто должен играть ту или иную роль. И это при том, что поиск претендентов был долгим и мучительным.
В. Меньшов: "Сейчас, начиная картину, я точно знаю, кого хочу снимать. А тогда был просто в растерянности. Например, я предполагал, что Людмила совсем другая женщина, не такая, какой ее создала Ира Муравьева".
А сценарист Валентин Черных, напротив, был полностью уверен, что именно Муравьева сможет найти нужный образ.
В. Черных: "Ирина играла в спектакле по моей пьесе, и ее героиня очень напоминала мне Людмилу. Я предложил Володе сходить и посмотреть на нее. Я считал, что Людмила должна быть полной противоположностью Катерине".
Но Меньшов еще долго думал над тем, кому предложить эту роль: "Я звал Анастасию Вертинскую , которая была очень популярна тогда, но она довольно насмешливо отказалась от моего предложения".
Претендентку на роль Катерины режиссер искал не менее мучительно.
В. Меньшов: "Я предлагал роль очень модным тогда актрисам - Маргарите Тереховой и Ирине Купченко . Терехова мне сказала, что у нее есть более интересное предложение. Как я потом узнал, роль Миледи в "Трех мушкетерах". А Купченко и вовсе по телефону ответила мне, что сценарий ее не заинтересовал".
Актеры на мужские роли тоже нашлись не сразу. Например, Владимиру Ивашову , находившемуся тогда в достаточно сложном творческом и материальном положении, Меньшов предложил сыграть Рудика.
В. Меньшов: "Но он сказал, что ему это неинтересно. Мол, у него имидж в кино положительный. Я только руками развел".
Другой актер, очень знаменитый в то время, пригласил режиссера домой и устроил ему выволочку: "Как вы можете МНЕ предлагать такое!"

"А ТЫ ВЕДЬ ХОРОШО ИГРАЕШЬ!"

О том, что картина превратит их в звезд, будущие исполнители главных ролей даже не задумывались. Некоторые из них и сейчас не скрывают, что сценарий не произвел тогда особого впечатления.
Вера Алентова : "Я отговаривала Меньшова снимать этот фильм. Сейчас он меня даже иногда мягко упрекает: мол, видишь, ты тогда не угадала. Между прочим, не я одна противилась съемкам. О бесперспективности затеи говорили и наши друзья - известные сценаристы. Но когда картина стала оглушительно популярной, завоевала "Оскар", я испытала необычайную гордость за своего мужа. Ему очень тяжело дался этот фильм, ведь у него не было союзников. Даже родная жена не поддерживала".
"Москва слезам не верит" - первая совместная работа звездного союза Владимира Меньшова и Веры Алентовой . Конечно же, ни режиссер, ни его муза не предполагали тогда, что все сложится настолько удачно.
В. Алентова: "Мы очень нервничали. Мне казалось, что Володе не нравилось все, что я делала. Уже много лет спустя, когда супруг смотрел фильм на кассете, он сказал мне: "А ты ведь хорошо играешь!" Это меня просто окрылило. А в тот момент я знала, что снимаюсь только потому, что отказались Терехова и Купченко. Согласись кто-то из них - не видать мне этой роли никогда".
И все-таки именно Вера Алентова создала тот незабываемый образ Катерины, который пленяет зрителя и по сей день, несмотря на постоянно сменяющие друг друга представления о женской красоте.
Ирина Муравьева : "Пробовали нас с Алентовой и Рязановой несколько раз. И все никак не утверждали. Потом уже я узнала, что должны были играть другие артисты. Они отказались. А я была молодой актрисой, благодарной судьбе за каждую роль, соглашалась тогда почти на все, что мне предлагали".
Раиса Рязанова : "Я не знаю, как Меньшов работал с другими претендентками, но с нами - Верой Алентовой , Ирой Муравьевой и со мной - всегда предельно мягко. Возможно, он сразу же определил для себя, кто будет играть. Правда, мы знали, что первоначально Володя планировал снимать других, да и он сам утверждал, что Вера была последней, кого он пробовал на роль Кати".
В результате долгих поисков удалось добиться удивительной правдоподобности трех женских характеров: скромная, заботливая женщина-мать (Тоня), амбициозная раскованная сердцеедка (Людмила), успешная salf-made woman ("сделавшая сама себя") (Катерина).
На роль Гоши пробовалось немало достойных актеров, в том числе Виталий Соломин и Леонид Дьячков. Однако Меньшова постоянно что-то не устраивало.
В. Меньшов: "Я на самом деле даже не представлял, кто мог бы подойти на эту роль. Пробовали, пробовали, но все мимо. Пока не появилась мысль, что актер должен быть постарше. Не сорока лет, как изначально планировалось, а около пятидесяти. То есть из поколения Баталова, Тихонова. И все сразу встало на свои места".
В первую очередь роль предложили Баталову. Хотя находились люди, которые говорили режиссеру: "Баталов? Даже не думай! Он уже отработанный материал!"
Впрочем, и сам актер сначала отказался от роли...
В. Меньшов: "...А потом неожиданно согласился. Позвонил мне и сказал: "Я подумал и решил рискнуть. Надо попробовать". Чем и картину обогатил чрезвычайно, и свою жизнь переменил..."
В образ Гоши актер и режиссер вживались вместе. Иногда Алексей Владимирович не понимал, чего от него хочет режиссер, и предлагал Меньшову: "Ты не объясняй - ты покажи".
В. Меньшов: "Я показывал, и он делал то же самое, только в пять раз лучше".

В СТРАНЕ СЕКСА НЕТ! И НЕ БУДЕТ!

На всех официальных заседаниях, предшествовавших съемкам, картине прочили провал из-за "явной аморальности". Когда же успех фильма стал очевиден, "аморальность" переименовали в "откровенность" и провозгласили одной из причин триумфа. Однако во времена, когда в стране секса не было, снимать некоторые сцены, которые, как сейчас кажется, только украшают фильм, считалось просто безнравственным. И все-таки Меньшов рискнул.
- Насколько я знаю, вы хотели снять гораздо более откровенную сцену встречи Катерины и ее любовника...
- Я и снял такую сцену, но когда на просмотре пошли первые кадры, редакторы сразу все закричали: "Стоп, стоп, стоп! Вы что, с ума сошли?!"
- А зачем вам это нужно было? Все равно не пропустили бы.
- Мне хотелось, чтобы Катерина была разной. Первая сцена - с Рудиком, где она юная, неопытная. Вторая - героиня уже взрослая женщина, которая знает толк не только в том, как за ручки держаться, но и в сексе. Конечно, она все равно оставалась в нижнем белье, только Табаков судорожно снимал брюки. В итоге мне пришлось многое убрать и делать "перебивку" на дверь. Надо было спасать сцену.
- Но это не единственная откровенная сцена, которую вас заставили вырезать. В деле картины есть упоминание про девочку - дочку Катерины...
- Она просто вставала с утра и переодевалась. На секунду мелькала грудь. Была еще сцена в душе. Алентова стояла под струями воды, и я сделал панораму - сверху вниз. Все через воду, но видно, что она обнаженная. Это тоже вызвало бурю возмущения у комиссии. Но затем они смирились. Я даже помню, что потом, объясняя успех фильма, серьезные люди говорили, что "надо учесть некоторую сексуальную раскрепощенность режиссера".
- Не боялись, что зритель не примет такой откровенности?
- Нет, я понимал, что не перехожу границы и не заступаю в область порнографии. Сизов (директор Мосфильма) меня очень просил: "Убери ты эту сцену с Табаковым!" - на что я отвечал: "Не могу! Ведь вторая серия начинается с того, что она просыпается утром и у нее все в порядке! А зритель сидит и думает: "Ну надо же, лакировщики действительности! Вот изобразили - и директор завода, и двухкомнатная квартира в центре Москвы, и машина..." А тут раз - любовник. И оказывается, что ничего у нее не "в порядке"... Только внешнее благополучие". На что Сизов сказал: "Я-то с тобой согласен, а вот первый секретарь обкома Гришин обязательно скажет: "Опять у тебя в картине черт-те чем занимаются!" И на этом разговор закончится". Когда я приехал из отпуска, спросил Сизова: "Как Гришин?" - "Что Гришин! - ответил он. - Брежнев в восторге!"
Первыми зрителями почти всех картин, выпускаемых на советских киностудиях, были высокопоставленные чиновники. По субботам к ним на дачи привозили копии новых фильмов, они просматривали и выносили свой вердикт. Почти как у римских императоров: палец вверх - будет жить, палец вниз - сами знаете что. Картину "Москва слезам не верит" там приняли на ура.
Впрочем, не только там. Люди по несколько часов стояли на морозе, чтобы купить билет. Перед Пушкинским кинотеатром выстраивалась огромная вереница желающих посмотреть фильм, замыкал которую, как однажды образно выразился некий зритель, сам Александр Сергеевич.
Те же, кто уже посмотрел фильм, заваливали "Мосфильм" письмами.

"ЗВЕЗДЫЕ" ЭПИЗОДЫ

Все, наверное, помнят один из самых ярких моментов первой серии - "лестницу славы", когда две главные героини Катерина и Людмила стоят в толпе на лестнице кинотеатра и ждут появления своих кумиров - Юматова, Харитонова. А перед ними стоит якобы никому не известный актер Иннокентий Смоктуновский .
Уговорить звезд сняться в фильме оказалось невероятно сложно. И Смоктуновский, и Юматов, и Харитонов на тот момент были безумно популярны, и такие, в общем-то, незначительные роли казались им малоинтересными.
В. Меньшов: "Я знал, что обязан уговорить Смоктуновского. Мне казалось, он будет тем самым "водоразделом", прочерчивающим грань между двумя эпохами. Пятьдесят восьмой год в моем понимании - это когда его еще никто не знал. Харитонов долго отказывался, а потом сказал: "Ладно, сыграю. У меня в то время была такая же "Волга".
Эпизод снимали поздней осенью, хотя по сюжету было лето. Все были в легкой одежде, но изо рта шел пар. Пока готовились снимать, актеры стояли в накинутых шубах и пальто, как только звучала команда "Камера! Мотор!", верхнюю одежду скидывали под ноги.
В. Меньшов: "После того как эпизод сняли и я крикнул: "Стоп!", пошел снег. Осень закончилась".

"КАК МОЖНО ТАКОЕ СНИМАТЬ?!"

Что интересно: чем теплее принимали картину зрители, тем озлобленнее становились критики и безжалостнее были рецензии.
В. Меньшов:
- Понимаете, критики - часть кинематографического сообщества. Когда не принимает это сообщество, тогда не принимают критики. А фильм прежде всего не понравился кинематографистам. Это было нарушением правил игры, о которых все договорились.
- То есть?
-Такие жизнеутверждающие картины воспринимались кинематографистами как воспевание режима, угождение начальству. Как продиктованный карьерными соображениями поступок. Сейчас смешно вспоминать, но это было... Люди очень зависят от такой ерунды, как "цеховые договоренности".
- Вы переживали?
- Поначалу я очень переживал. Понять ничего не мог. Народ сходит с ума, ломится в кинотеатры, а критики пишут, что это позор "Мосфильма", гадость. Если бы не "Оскар", они бы фильм затоптали. До сих пор есть люди, которые подходят ко мне и говорят: "Слушай, старик, тут недавно твою картину посмотрел - оказывается, ничего!"
К высказываниям в стиле "Пастернака не читал, но осуждаю" Меньшов давно привык. Завистникам всегда проще вылить на фильм ушат грязи, нежели признать оригинальность и новаторство. Единственный независимый судья - это зритель. А он свой вердикт уже давно вынес.

Диана Рогожина, Марина Забелина

© nashe-kino.ru

Фильмы

---